Отцы и дети, в играх шумных Все истощили вы до дна, Не берегли в пирах безумных Вы драгоценного вина.
Отцы и дети, в играх шумных
Все истощили вы до дна,
Не берегли в пирах безумных
Вы драгоценного вина.
С усильем тяжким и бесплодным, Я цепь любви хочу разбить. О, если б вновь мне быть свободным. О, если б мог я не любить
С усильем тяжким и бесплодным,
Я цепь любви хочу разбить.
О, если б вновь мне быть свободным.
О, если б мог я не любить!
Ни злом, ни враждою кровавой Доныне затмить не могли Мы неба чертог величавый И прелесть цветущей земли.
Ни злом, ни враждою кровавой
Доныне затмить не могли
Мы неба чертог величавый
И прелесть цветущей земли.
Не утешай, оставь мою печаль Нетронутой, великой и безгласной. Обоим нам порой свободы жаль, Но цепь любви порвать хотим напрасно.
Не утешай, оставь мою печаль
Нетронутой, великой и безгласной.
Обоим нам порой свободы жаль,
Но цепь любви порвать хотим напрасно.
...Потух мой гнев, безумный, детский гнев: Всё время я себя обманывал напрасно: Я вновь у ног твоих, и радостный напев Из груди просится так пламенно и страстно.
...Потух мой гнев, безумный, детский гнев:
Всё время я себя обманывал напрасно:
Я вновь у ног твоих,— и радостный напев
Из груди просится так пламенно и страстно.
Над городом века неслышно протекли, И царства рушились но пеплом сохраненный, Доныне он лежит, как труп непогребенный, Среди безрадостной и выжженной земли.
Над городом века неслышно протекли,
И царства рушились; но пеплом сохраненный,
Доныне он лежит, как труп непогребенный,
Среди безрадостной и выжженной земли.
По дебрям усталый брожу я в тоске, Рыдает печальная осень Но вот огонек засиял вдалеке Меж диких, нахмуренных сосен. За ним я с надеждой кидаюсь во мрак, И сил мне последних не жалко: Мне грезится комнатка, светлый очаг И милая Гретхен за прялкой
По дебрям усталый брожу я в тоске, Рыдает печальная осень;
Но вот огонек засиял вдалеке Меж диких, нахмуренных сосен.
За ним я с надеждой кидаюсь во мрак, И сил мне последних не жалко:
Мне грезится комнатка, светлый очаг И милая Гретхен за прялкой;
Мне будет вечно дорог день, Когда вступил я, Пропилеи, Под вашу мраморную сень, Что пены волн морских белее,
Мне будет вечно дорог день,
Когда вступил я, Пропилеи,
Под вашу мраморную сень,
Что пены волн морских белее,
Будь что будет - все равно. Парки дряхлые, прядите Жизни спутанные нити, Ты шуми, веретено.
Будь что будет - все равно.
Парки дряхлые, прядите
Жизни спутанные нити,
Ты шуми, веретено.
Путник с печального Севера к вам, Олимпийские боги, Сладостным страхом объят, в древний вхожу Пантеон. Дух ваш, о, люди, лишь здесь спорит в величьи с богами Где же бессмертные, где - Рима всемирный Олимп Ныне кругом запустение, ныне царит в Пантеоне Древнему сонму богов чуждый, неведомый Бог Вот Он, распятый, пронзенный гвоздями, в короне терновой. Мука - в бескровном лице, в кротких очах Его - смерть.
Путник с печального Севера к вам, Олимпийские боги, Сладостным страхом объят, в древний вхожу Пантеон.
Дух ваш, о, люди, лишь здесь спорит в величьи с богами Где же бессмертные, где - Рима всемирный Олимп?
Ныне кругом запустение, ныне царит в Пантеоне Древнему сонму богов чуждый, неведомый Бог!
Вот Он, распятый, пронзенный гвоздями, в короне терновой. Мука - в бескровном лице, в кротких очах Его - смерть.