Ночной парад

Я смотр назначаю вещам и понятьям,
Друзьям и подругам, их лицам и платьям, Ладонь прижимая к глазам,
Плащу, и перчаткам, и шляпе в передней,
Прохладной и бодрой бессоннице летней, Чужим голосам.
Я смотр назначаю гостям перелетным,
Пернатым и перистым, в небе холодном, И всем кораблям на Неве.
Буксир, как Орфей, и блестят на нем блики,
Две баржи за ним, словно две Эвридики. Зачем ему две?
Приятелей давних спешит вереница:
Кто к полке подходит, кто в кресло садится, И умерший дверь отворил,
Его ненадолго сюда отпустили,
Неправда, не мы его вовсе забыли, А он нас — забыл!
Проходят сады, как войска на параде,
Веселые, в летнем зеленом наряде, И тополь, и дуб-молодец,
Кленовый листок, задевающий темя,
Любимый роман, возвращающий время, Елагин дворец.
И музыка, музыка, та, за которой
Не стыдно заплакать, как в детстве за шторой, Берется меня утешать.
Проходит ремонтный завод с корпусами,
Проходит строка у меня пред глазами — Лишь сесть записать.
Купавок в стакане букетик цыплячий,
Жена моя с сыном на вырицкой даче, Оставленный ею браслет,
Последняя часть неотложной работы,
Ночной ветерок, ощущенье свободы, Не много ли? Нет.
Кому объяснить, для чего на примете
Держу и вино, и сучок на паркете, И зыбкую невскую прыть,
Какую тоску, шелестящую рядом,
Я призрачным этим полночным парадом Хочу заслонить?


Александр Кушнер. Канва.
Ленинградское Отделение,
"Советский Писатель", 1981.