Сложив крылья

Крылья бабочка сложит,
И с древесной корой совпадет ее цвет. Кто найти ее сможет? Бабочки нет. Ах, ах, ах, горе нам, горе!
Совпадут всеми точками крылья: ни щелки, ни шва. Словно в греческом хоре Строфа и антистрофа. Как богаты мы были, да все потеряли!
Захотели б вернуть этот блеск - и уже не могли б.
Где дворец твой? Слепец, ты идешь, спотыкаясь в печали, Царь Эдип. Радость крылья сложила
И глядит оборотной, тоскливой своей стороной. Чем душа дорожила, Стало мукой сплошной. И меняется почерк. И, склонясь над строкой,
Ты не бабочку ловишь, а жалкий, засохший листочек, Показавшийся бабочкой под рукой. И смеркается время.
Где разводы его, бархатистая ткань и канва? Превращается в темень
Жизнь, узор дорогой различаешь в тумане едва.
Сколько бабочек пестрых всплывало у глаз и прельщало:
И тропический зной, и в лиловых подтеках Париж! И душа обмирала -
Да мне голос шепнул: "Не туда ты глядишь!" Ах, ах, ах, зорче смотрите,
Озираясь вокруг и опять погружаясь в себя.
Может быть, и любовь где-то здесь, только в сложенном виде,
Примостилась, крыло на крыле, молчаливо любя?
Может быть, и добро, если истинно, то втихомолку.
Совершённое в тайне, оно совершенно темно. Не оставит и щелку,
Чтоб подглядывал кто-нибудь, как совершенно оно.
Может быть, в том, что бабочка знойные крылья сложила,
Есть и наша вина: очень близко мы к ней подошли.
Отойдем - и вспорхнет, и очнется, принцесса Брамбила В разноцветной пыли!


Александр Кушнер. Канва.
Ленинградское Отделение,
"Советский Писатель", 1981.