Гнедичу

С Гомером долго ты беседовал один, Тебя мы долго ожидали,
И светел ты сошел с таинственных вершин И вынес нам свои скрижали.
И что ж? ты нас обрел в пустыне под шатром, В безумстве суетного пира,
Поющих буйну песнь и скачущих крутом От нас созданного кумира.
Смутились мы, твоих чуждаяся лучей. В порыве, гнева и печали
Ты проклял ли, пророк, бессмысленных детей, Разбил ли ты свои скрижали?
О, ты не проклял нас. Ты любишь с высоты Скрываться в тень долины малой,
Ты любишь гром небес, но также внемлешь ты Жужжанью пчел над розой алой.
Таков прямой поэт. Он сетует душой На пышных играх Мельпомены,
И улыбается забаве площадной И вольности лубочной сцены,
То Рим его зовет, то гордый Илион, То скалы старца Оссиана,
И с дивной легкостью меж тем летает он Во след Бовы иль Еруслана.
1832

А.С. Пушкин. Сочинения в трех томах.
Санкт-Петербург: Золотой век, Диамант, 1997.