Утешение бедного поэта

Славы громкой в ожиданьи Много я терплю,
Но стихов моих собранье Всё хранить люблю.
Мне шепнули сновиденья: «Закажи ларец,
Спрячь туда свои творенья И залей в свинец!
Пусть лежат! чрез многи лета, Знай, придет пора,
И четыре факультета Им вскричат: «ура!»
Жду и верю в исполненье! Пролетят века,
И падет на их творенье Времени рука.
Пышный город опустеет, Где я был забвен,
И река позеленеет Меж упадших стен.
Суеверие духами Башни населит,
И с упадшими дворцами Ветр заговорит.
Но напрасно сожаленье! Здесь всему черед!
И лапландцев просвещенье Весело блеснет.
К нам ученые толпою С полюса придут
И счастливою судьбою Мой ларец найдут.
В Афинее осторожно Свиток разверня,
Весь прочтут и сколь возможно Вознесут меня:
«Вот Дион, о, сам Гораций Подражал ему!
А Лилета дело Граций, Образец уму!»
Сколько прений появится: Где, когда я жил,
Был ли слеп, иль мне родиться Зрячим бог судил?
Кто был Лидий, где Темира С Дафною цвела,
Из чего моя и лира Сделана была?
Други, други, обнимите С радости меня,
Вы ж, зоилы, трепещите,— Помните, кто я.
<1819>

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.