Три души

Но грустно думать, что напрасно Была нам молодость дана.
В наш век томительного знанья, Корыстных дел
Шли три души на испытанья В земной предел.
И им рекла господня воля: «В чужбине той
Иная каждой будет доля И суд иной.
Огнь вдохновения святого Даю я вам;
Восторгам вашим будет слово И власть мечтам.
Младую грудь наполню каждой, В краю земном
Понятьем правды, чистой жаждой, Живым лучом.
И если дух падет ленивый В мирском бою,—
Да не винит ваш ропот лживый Любовь мою».
И на заветное призванье Тогда сошли
Три женские души в изгнанье На путь земли.
Одной из них судило провиденье
Впервые там увидеть дольный мир,
Где, воцарясь, земное просвещенье
Устроило свой Валфазарский пир.
Ей пал удел познать неволи светской
Всю лютую и пагубную власть,
Ей с первых лет велели стих свой детской
К ногам толпы смиренной данью класть;
Свои нести моления и пени
В житейский гул, на площадь людных зал,
Потехою служить холодной лени,
Быть жертвою бессмысленных похвал.
И с пошлостью привычной, безотлучной
Сроднилася и ужилась она,
Заветный дар ей стал гремушкой звучной,
Заглохли в ней святые семена.
О днях благих, о прежней ясной думе
Она теперь не помнит и во сне;
И тратит жизнь в безумном светском шуме,
Своей судьбой довольная вполне. Другую бросил бог далеко В американские леса; Велел ей слушать одиноко Пустынь святые голоса; Велел бороться ей с нуждою, Противодействовать судьбе, Всё отгадать самой собою, Всё заключить в самой себе. В груди, испытанной страданьем, Хранить восторга фимиам; Быть верной тщетным упованьям И неисполненным мечтам. И с данным ей тяжелым благом Она пошла, как бог судил, Бесстрашной волью, твердым шагом, До истощенья юных сил. И с высоты, как ангел веры, Сияет в сумраке ночном Звезда не нашей полусферы Над гробовым ее крестом. Третья — благостию бога Ей указан мирный путь, Светлых дум ей было много Вложено в младую грудь. Сны в ней гордые яснели, Пелись песни без числа, И любовь ей с колыбели Стражей верною была. Все даны ей упоенья, Блага все даны сполна, Жизни внутренней движенья, Жизни внешней тишина. И в душе, созрелой ныне, Грустный слышится вопрос: В лучшей века половине Что ей в мире удалось? Что смогла восторга сила? Что сказал души язык? Что любовь ее свершила, И порыв чего достиг?— С прошлостью, погибшей даром, С грозной тайной впереди, С бесполезным сердца жаром, С волей праздною в груди, С грезой тщетной и упорной, Может, лучше было ей Обезуметь в жизни вздорной Иль угаснуть средь степей...
Ноябрь 1845

Каролина Павлова. Стихотворения.
Москва: Советская Россия, 1985.