В стихотворениях Александра Сергеевича Пушкина любовь приобретает священный облик, оттенок чувства, который доступен далеко не каждому смертному. Читая эти строки, понимаешь, что именно любовь является основным источником вдохновения поэта.

Князь Шаликов, газетчик наш печальный, Элегию семье своей читал, А казачок огарок свечки сальной Перед певцом со трепетом держал.
Князь Шаликов, газетчик наш печальный,
Элегию семье своей читал,
А казачок огарок свечки сальной
Перед певцом со трепетом держал.
Там, где древний Кочерговский Над Ролленем опочил, Дней новейших Тредьяковский Колдовал и ворожил:
Там, где древний Кочерговский
Над Ролленем опочил,
Дней новейших Тредьяковский
Колдовал и ворожил:
Седой Свистов ты царствовал со славой Пора, пора сложи с себя венец: Питомец твой младой, цветущий, здравый, Тебя сменит, великий наш певец
Седой Свистов! ты царствовал со славой;
Пора, пора! сложи с себя венец:
Питомец твой младой, цветущий, здравый,
Тебя сменит, великий наш певец!
Мальчишка Фебу гимн поднес. Охота есть, да мало мозгу. А сколько лет ему, вопрос Пятнадцать. Только-то Эй, розгу
Мальчишка Фебу гимн поднес.
«Охота есть, да мало мозгу.
А сколько лет ему, вопрос?»—
«Пятнадцать».— «Только-то? Эй, розгу!»
(Из антологии) Лук звенит, стрела трепещет, И, клубясь, издох Пифон И твой лик победой блещет,
(Из антологии)
Лук звенит, стрела трепещет,
И, клубясь, издох Пифон;
И твой лик победой блещет,
Журналами обиженный жестоко, Зоил Пахом печалился глубоко На цензора вот подал он донос Но цензор прав, нам смех, зоилу нос.
Журналами обиженный жестоко,
Зоил Пахом печалился глубоко;
На цензора вот подал он донос;
Но цензор прав, нам смех, зоилу нос.
Я думал, что любовь погасла навсегда, Что в сердце злых страстей умолкнул глас мятежный, Что дружбы наконец отрадная звезда Страдальца довела до пристани надежной.
Я думал, что любовь погасла навсегда,
Что в сердце злых страстей умолкнул глас мятежный,
Что дружбы наконец отрадная звезда
Страдальца довела до пристани надежной.
Я видел смерть она в молчанье села У мирного порогу моего Я видел гроб открылась дверь его Душа, померкнув, охладела... Покину скоро я друзей, И жизни горестной моей Никто следов уж не приметит Последний взор моих очей Луча бессмертия не встретит, И погасающий светильник юных дней Ничтожества спокойный мрак осветит.
Я видел смерть; она в молчанье села
У мирного порогу моего;
Я видел гроб; открылась дверь его; Душа, померкнув, охладела... Покину скоро я друзей, И жизни горестной моей Никто следов уж не приметит; Последний взор моих очей Луча бессмертия не встретит,
И погасающий светильник юных дней Ничтожества спокойный мрак осветит.
Счастлив, кто в страсти сам себе Без ужаса признаться смеет Кого в неведомой судьбе Надежда робкая лелеет:
Счастлив, кто в страсти сам себе
Без ужаса признаться смеет;
Кого в неведомой судьбе
Надежда робкая лелеет:
Безумных лет угасшее веселье Мне тяжело, как смутное похмелье. Но, как вино - печаль минувших дней В моей душе чем старе, тем сильней.
Безумных лет угасшее веселье
Мне тяжело, как смутное похмелье.
Но, как вино - печаль минувших дней
В моей душе чем старе, тем сильней.