В стихотворениях Александра Сергеевича Пушкина любовь приобретает священный облик, оттенок чувства, который доступен далеко не каждому смертному. Читая эти строки, понимаешь, что именно любовь является основным источником вдохновения поэта.

Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила. Дева печально сидит, праздный держа черепок, Чудо не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой Дева, над вечной струей, вечно печальна сидит.  1830
Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила. Дева печально сидит, праздный держа черепок,
Чудо! не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой; Дева, над вечной струей, вечно печальна сидит.
1830
Царей потомок Меценат, Мой покровитель стародавний, Иные колесницу мчат В ристалище под пылью славной
Царей потомок Меценат,
Мой покровитель стародавний,
Иные колесницу мчат
В ристалище под пылью славной
Грустен и весел вхожу, ваятель, в твою мастерскую: Гипсу ты мысли даешь, мрамор послушен тебе: Сколько богов, и богинь, и героев... Вот Зевс Громовержец, Вот изподлобья глядит, дуя в цевницу, сатир. Здесь зачинатель Барклай, а здесь совершитель Кутузов. Тут Аполлон - идеал, там Ниобея - печаль.... Весело мне. Но меж тем в толпе молчаливых кумиров - Грустен гуляю: со мной доброго Дельвига нет
Грустен и весел вхожу, ваятель, в твою мастерскую: Гипсу ты мысли даешь, мрамор послушен тебе:
Сколько богов, и богинь, и героев!... Вот Зевс Громовержец, Вот изподлобья глядит, дуя в цевницу, сатир.
Здесь зачинатель Барклай, а здесь совершитель Кутузов. Тут Аполлон - идеал, там Ниобея - печаль....
Весело мне. Но меж тем в толпе молчаливых кумиров - Грустен гуляю: со мной доброго Дельвига нет;
Храни меня, мой талисман, Храни меня во дни гоненья, Во дни раскаянья, волненья: Ты в день печали был мне дан.
Храни меня, мой талисман,
Храни меня во дни гоненья,
Во дни раскаянья, волненья:
Ты в день печали был мне дан.
Французских рифмачей суровый судия, О классик Депрео, к тебе взываю я: Хотя постигнутый неумолимым роком В своем отечестве престал ты быть пророком,
Французских рифмачей суровый судия,
О классик Депрео, к тебе взываю я:
Хотя постигнутый неумолимым роком
В своем отечестве престал ты быть пророком,
Фонтан любви, фонтан живой Принес я в дар тебе две розы. Люблю немолчный говор твой И поэтические слезы.
Фонтан любви, фонтан живой!
Принес я в дар тебе две розы.
Люблю немолчный говор твой
И поэтические слезы.
Благословен твой подвиг новый, Твой путь на север наш суровый, Где кратко царствует весна, Но где Гафиза и Саади
Благословен твой подвиг новый,
Твой путь на север наш суровый,
Где кратко царствует весна,
Но где Гафиза и Саади
Сижу за решеткой в темнице сырой. Вскормленный в неволе орел молодой, Мой грустный товарищ, махая крылом, Кровавую пищу клюет под окном,
Сижу за решеткой в темнице сырой.
Вскормленный в неволе орел молодой,
Мой грустный товарищ, махая крылом,
Кровавую пищу клюет под окном,
Ты просвещением свой разум осветил, Ты правды лик увидел, И нежно чуждые народы возлюбил, И мудро свой возненавидел. Когда безмолвная Варшава поднялась, И бунтом опьянела, И смертная борьба . . . . . началась, При клике Польска не згинела-
Ты просвещением свой разум осветил, Ты правды лик увидел,
И нежно чуждые народы возлюбил, И мудро свой возненавидел.
Когда безмолвная Варшава поднялась, И бунтом опьянела,
И смертная борьба . . . . . началась, При клике "Польска не згинела!"-
Пустое в ы сердечным т ы Она, обмолвясь, заменила, И все счастливые мечты В душе влюбленной возбудила.
Пустое в ы сердечным т ы
Она, обмолвясь, заменила,
И все счастливые мечты
В душе влюбленной возбудила.