С гнезд замахали крикливые цапли,
С листьев скатились последние капли,
Солнце, с прозрачных сияя небес,
В тихих струях опрокинуло лес.

С бородою седою верховный я жрец,
На тебя возложу я душистый венец,
И нетленною солью горячих речей
Я осыплю невинную роскошь кудрей.

Пропаду от тоски я и лени,
Одинокая жизнь не мила,
Сердце ноет, слабеют колени,
В каждый гвоздик душистой сирени,

Последний сноп свезен с нагих полей,
По стоптанным гуляет жнивьям стадо,
И тянется станица журавлей
Над липником замолкнувшего сада.

Прежние звуки, с былым обаяньем Счастья и юной любви!
Все, что сказалося в жизни страданьем, Пламенем жгучим пахнуло в крови!
Старые песни, знакомые звуки, Сон безотвязно больной!
Точно из сумрака бледные руки Призраков нежных манят за собой.

Право, от полной души я благодарен соседу: Славная вещь — под окном в клетке держать соловья.
Грустно в неволе певцу, но чары сильны у природы: Только прощальным огнем озлатятся кресты на церквах
И в расцветающий сад за высоким, ревнивым забором Вечера свежесть вдыхать выйдет соседка одна,—
Тени ночные в певце пробудят желание воли, И под окном соловей громко засвищет любовь.

Постой! здесь хорошо! зубчатой и широкой
Каймою тень легла от сосен в лунный свет...
Какая тишина! Из-за горы высокой
Сюда и доступа мятежным звукам нет.

Помню я: старушка-няня
Мне в рождественской ночи
Про судьбу мою гадала
При мерцании свечи,

Спасибо! Лирой вдохновенной
Ты мне опять напомнил дни,
Когда, не зная мысли пленной,
Ты вынес, отрок дерзновенный,

"Полно смеяться! что это с вами? Точно базар!
Как загудело! словно пчелами Полон амбар".
"Чу! не стучите! кто-то шагает Вдоль закромов...
Сыплет да сыплет, пересыпает Рожь из мешков.