В ужасах войны кровавой
Я опасности искал,
Я горел бессмертной славой,
Разрушением дышал;

О милый друг, оставь угадывать других Предмет, сомнительный для них,
Тех песней пламенных, в которых, восхищенный,
Я прославлял любовь, любовью распаленный!
Пусть ищут, для кого я в лиру ударял, Когда поэтов в хоре Российской Терпсихоре Восторги посвящал! Но ты не в заблужденья, Кого в воображенья Я розами венчал, Чьи длинные ресницы Звук стройныя цевницы Потомству предавал! И мне ли огнь желанья В других воспламенять, Мне ль нового искать В любви очарованья? Я страстен лишь тобой!.. Под именем другой Тебя лишь славят струны, И для тебя одной Бросаю в вражий строй Разящие перуны! Восторгом упоен, Века предупреждаю И, миртом осенен, Бессмертие вкушаю.

Пусть бога-мстителя могучая рука
На теме острых скал, под вечными снегами
За ребра прикует чугунными цепями
Того, кто изобрел ревнивого замка

Возьмите меч — я недостоин брани!
Сорвите лавр с чела — он страстью помрачен!
О боги Пафоса, окуйте мощны длани
И робким пленником в постыдный риньте плен! Я ваш! — и кто не воспылает!

Что пользы мне в твоем совете,
Когда я съединил и пламенно люблю
Весь божий мир в одном предмете —
В едином чувстве — жизнь мою!

Басня
Дочь юная весны младой,
Румяна Роза расцветала
И утреннею красотой

Башилову
В дни былые сорванец,
Весельчак и веселитель,
А теперь Москвы строитель,

- О ты, убивший жизнь в ученом кабинете,
Скажи мне: сколько чуд считается на свете?
- Семь. - Нет: осьмое - ты, педант мой дорогой;
Девятое - твой нос, нос сизо-красноватый,

Унеслись невозвратимые
Дни тревог и милых бурь,
И мечты мои любимые,
И небес моих лазурь.

Брызни искрами из плена,
Радость, жизнь донских холмов!
Окропи, моя любовь,
Черный ус мой белой пеной!