И в зле добро, и в добром злоба,
Но нет ни добрых, нет ни злых,
И правы все, и правы оба,—
И правоту поет мой стих.

Вы идете обычной тропой, Он - к снегам недоступных вершин
Прах Мирры Лохвицкой осклепен,
Крест изменен на мавзолей,-
Но до сих пор великолепен

Лунные тени — тени печали —
Бродят бесшумной стопой.
В черном как горе земли покрывале
Призрачной робкой тропой.

...Вы помните «Не знаю» Баратынский
Хороша кума Матреша! Глазки — огоньки,
Зубки — жемчуг, косы — русы, Губки — лепестки.
Что ни шаг — совсем лебедка Взглянет — что весна;

Лишь гении доступны для толпы!
Ho ведь не все же гении - поэты?!
Не изменяй намеченной тропы
И помни: кто, зачем и где ты.

На мотив Виктора Гофмана
Весеннее! весеннее! как много в этом слове!
Вы, одуванчики, жасмины и сирень!
Глаза твои! глаза! они как бы лиловей

К началу войны европейской
Изысканно тонкий разврат,
От спальни царей до лакейской
Достиг небывалых громад.

Встречаются, чтоб разлучаться...
Влюбляются, чтобы разлюбить...
Мне хочется расхохотаться,
И разрыдаться - и не жить!

В двенадцати верстах от Луги,
В лесу сосновом, на песке,
В любимом обществе подруги
Живу в чарующей тоске...

Мои стихи не очень вдохновенны Последний год...
Не вдохновенны оттого, что пленны, А я все тот...
Я не могу сказать всего, что надо, Хотя могу...
И чтоб не лгать реально,— вот досада,- Фантазно лгу.