Стихи Льва Мея

Все стихи русского драматурга, переводчика и поэта - Льва Мея собраны здесь - в этом разделе нашего сайта.

Как у всех-то людей светлый праздничек, День великий - помин по родителям, Только я, сиротинка безродная, На погосте поминок не правила.
Как у всех-то людей светлый праздничек,
День великий - помин по родителям,
Только я, сиротинка безродная,
На погосте поминок не правила.
Как наладили: Дурак, Брось ходить в царев кабак Так и ладят всё одно: Пей ты воду, не вино -
Как наладили: "Дурак,
Брось ходить в царев кабак!"
Так и ладят всё одно:
"Пей ты воду, не вино -
Певец Не долго прожил ты, И жить не стало силы Но долго будет рвать цветы Любовь с твоей могилы,
Певец! Не долго прожил ты,—
И жить не стало силы;
Но долго будет рвать цветы
Любовь с твоей могилы,
На горе первозданной стояли они, И над ними, бездонны и сини, Поднялись небосводы пустыни. А под ними земля - вся в тумане, в тени. И Один был блистательней неба: Благодать изливалась из кротких очей,
На горе первозданной стояли они, И над ними, бездонны и сини, Поднялись небосводы пустыни.
А под ними земля - вся в тумане, в тени.
И Один был блистательней неба:
Благодать изливалась из кротких очей,
Он весел, он поет, и песня так вольна, Так брызжет звуками, как вешняя волна, И все в ней радостью восторженною дышит, И всякий верит ей, кто песню сердцем слышит
Он весел, он поет, и песня так вольна,
Так брызжет звуками, как вешняя волна,
И все в ней радостью восторженною дышит,
И всякий верит ей, кто песню сердцем слышит;
С.Г.Полянской В альбомы пишут все обыкновенно Для памяти. Чего забыть нельзя Все более иль менее забвенно.
С.Г.П[олянской]
В альбомы пишут все обыкновенно
Для памяти. Чего забыть нельзя?
Все более иль менее забвенно.
Посвящается всем барышням Расточительно-щедра, Сыплет вас, за грудой груду, Наземь вешняя пора,
Посвящается всем барышням
Расточительно-щедра,
Сыплет вас, за грудой груду,
Наземь вешняя пора,
Посвящается Аполлону Александровичу Григорьеву По болоту я ржавому еду, А за мною, по свежему следу, Сквозь трясину и тину, по стрелкам густой осоки, Кудри на ветер, пляшут кругом огоньки. Разгорелись и, в пляске устойкой, Оземь бьются они перед тройкой, То погаснут, то вспыхнут тревожно по темным кустам, Будто на смех и страх ошалелым коням. Отшарахнулись кони, рванулись Гривы дыбом, и ноздри раздулись: Чуют, верно, своей необманной побудкой они, Что не спросту в болоте зажглися огни... Не глядел бы: болотная пляска Для меня  только мука и тряска,
Посвящается Аполлону Александровичу Григорьеву По болоту я ржавому еду, А за мною, по свежему следу,
Сквозь трясину и тину, по стрелкам густой осоки, Кудри на ветер, пляшут кругом огоньки. Разгорелись и, в пляске устойкой, Оземь бьются они перед тройкой,
То погаснут, то вспыхнут тревожно по темным кустам, Будто на смех и страх ошалелым коням. Отшарахнулись кони, рванулись; Гривы дыбом, и ноздри раздулись:
Чуют, верно, своей необманной побудкой они, Что не спросту в болоте зажглися огни... Не глядел бы: болотная пляска Для меня — только мука и тряска,
О ты, чье имя мрет на трепетных устах, Чьи электрически-ореховые косы Трещат и искрятся, скользя из рук впотьмах, Ты, душечка моя, ответь мне на вопросы:
О ты, чье имя мрет на трепетных устах,
Чьи электрически-ореховые косы
Трещат и искрятся, скользя из рук впотьмах,
Ты, душечка моя, ответь мне на вопросы:
О Господи, пошли долготерпенье Ночь целую сижу я напролет, Неволю мысль цензуре в угожденье, Неволю дух - напрасно Не сойдет
О Господи, пошли долготерпенье!
Ночь целую сижу я напролет,
Неволю мысль цензуре в угожденье,
Неволю дух - напрасно! Не сойдет