Пора, мой друг, пора! покоя сердца просит -
Летят за днями дни, и каждый час уносит
Частичку бытия, а мы с тобой вдвоём
Предполагаем жить, и глядь - как раз - умрем.

Полюбуйтесь же вы, дети,
Как в сердечной простоте
Длинный Фирс играет в эти,
Те, те, те и те, те, те.

У русского царя в чертогах есть палата:
Она не золотом, не бархатом богата;
Не в ней алмаз венца хранится за стеклом;
Но сверху донизу, во всю длину, кругом,

Поедем, я готов; куда бы вы, друзья,
Куда б ни вздумали, готов за вами я
Повсюду следовать, надменной убегая:
К подножию ль стены далекого Китая,

Подъезжая под Ижоры,
Я взглянул на небеса
И воспомнил ваши взоры,
Ваши синие глаза.

Как с древа сорвался предатель ученик,
Диявол прилетел, к лицу его приник,
Дхнул жизнь в него, взвился с своей добычей смрадной
И бросил труп живой в гортань геенны гладной...

Отрок милый, отрок нежный,
Не стыдись, навек ты мой;
Тот же в нас огонь мятежный,
Жизнью мы живем одной.

Под небом голубым страны своей родной Она томилась, увядала...
Увяла наконец, и верно надо мной Младая тень уже летала;
Но недоступная черта меж нами есть. Напрасно чувство возбуждал я:
Из равнодушных уст я слышал смерти весть, И равнодушно ей внимал я.

Погасло дневное светило;
На море синее вечерний пал туман. Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан. Я вижу берег отдаленный,
Земли полуденной волшебные края;

Ты хочешь, мой наперсник строгой,
Боев парнасских судия,
Чтоб . . . . . . тревогой
. . . . . . . . . . . . . .