. . . . . . . . . . . . .
Уже впервые дымной мглою
Подернут был Едемский сад,
Уже пожёлкнувшей листвою

Один проснулся я и - вслушиваюсь чутко,
Кругом бездонный мрак и - нет нигде огня.
И сердце, слышу я, стучит в виски... мне жутко...
Что, если я ослеп! Ни зги не вижу я,

(Отрывок)
. . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . Вечера настали мглистые - Отсырели камни мшистые;
И не цветиками розовыми,

В дни, когда над сонным морем
Духота и тишина,
В отуманенном просторе
Еле движется волна.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
В гостиной сидел за раскрытым столом мой отец,
Нахмуривши брови, сурово хранил он молчанье;
Старуха, надев как-то набок нескладный чепец,

Писатель, если только он
Волна, а океан - Россия,
Не может быть не возмущен,
Когда возмущена стихия.

Был вечер; в одежде, измятой ветрами,
Пустынной тропою шел Бэда слепой;
На мальчика он опирался рукой,
По камням ступая босыми ногами,-

Блажен озлобленный поэт,
Будь он хоть нравственный калека,
Ему венцы, ему привет
Детей озлобленного века. Он как титан колеблет тьму,

Дым потянуло вдаль, повеяло прохладой.
Без тени, без огней, над бледною Невой
Идет ночь белая — лишь купол золотой
Из-за седых дворцов, над круглой колоннадой,

— Ты куда, удалая ты башка?
Уходи ты к лесу темному пока:
Не сегодня-завтра свяжут молодца.
Не ушел ли ты от матери-отца?