Мне другие мерещятся тени,
Мне другая поет нищета.
Переплетчик забыл о шагрени,
И красильщик не красит холста,

Мне в черный день приснится
Высокая звезда,
Глубокая криница,
Студеная вода

Мне бы только теперь до конца не раскрыться,
Не раздать бы всего, что напела мне птица,
Белый день наболтал, наморгала звезда,
Намигала вода, накислила кислица,

Меркнет зрение - сила моя,
Два незримых алмазных копья;
Глохнет слух, полный давнего грома
И дыхания отчего дома;

Все жужжит беспокойное веретено -
То ли осы снуют, то ли гнется камыш,-
Осетинская мельница мелет зерно,
Ты в Даргавском ущелье стоишь.

По такому белому снегу
Белый ангел альфу-омегу
Мог бы крыльями написать
И лебяжью смертную негу

Я жизнь люблю и умереть боюсь.
Взглянули бы, как я под током бьюсь
И гнусь, как язь в руках у рыболова,
Когда я перевоплощаюсь в слово.

Душа и не глядит на рифму конопляную,
Сидит, не чистит перышек, не продувает горла:
Бывало, мол, и я певала над поляною,
Сегодня, мол, не в голосе, в зобу дыханье сперло.

Летайте, ласточки, но в клювы не берите
Ни пилки, ни сверла, не делайте открытий,
Не подражайте нам; довольно и того,
Что вы по-варварски свободно говорите,

Кухарка жирная у скаред
На сковородке мясо жарит,
И приправляет чесноком,
Шафраном, уксусом и перцем,