Кроткий вечер тихо угасает
И пред смертью ласкою немой
На одно мгновенье примиряет
Небеса с измученной землей.

Испепелил, Святая Дева,
Тебя напрасный Фэбов жар;
Был даром божеского гнева
Тебе признанья грозный дар.

Как наполняет храм благоуханье Сожженных смол,
Так вересков наполнило дыханье Вечерний дол,
И сладостно, как бред любви, жужжанье Декабрьских пчел.
<1912>

Ищи во мне не радости мгновенной.
Люби меня не для себя одной;
Как Беатриче образ вдохновенный,
Ты к небесам мне светлый путь открой.

И хочу, но не в силах любить я людей:
Я чужой среди них; сердцу ближе друзей -
Звезды, небо, холодная, синяя даль
И лесов, и пустыни немая печаль...

И снилось мне: заря туманная,
В полях густеющая мгла,
И сосен кровь благоуханная —
Светлотекущая смола.

Затихших волн сиянье бесконечно
Под низким, жарким солнцем декабря.
Прозрачно всё и так нетленно-вечно,
Как мотылек в обломке янтаря.

Есть радость в том, чтоб люди ненавидели, Добро считали злом,
И мимо шли, и слез твоих не видели, Назвав тебя врагом.
Есть радость в том, чтоб вечно быть изгнанником, И, как волна морей,
Как туча в небе, одиноким странником И не иметь друзей.

Если розы тихо осыпаются,
Если звезды меркнут в небесах,
Об утесы волны разбиваются,
Гаснет луч зари на облаках,

Доброе, злое, ничтожное, славное,-
Может быть, это всё пустяки,
А самое главное, самое главное
То, что страшней даже смертной тоски,-