В тревоге пестрой и бесплодной
Большого света и двора
Я сохранила взгляд холодный,
Простое сердце, ум свободный

Долго сих листов заветных
Не касался я пером;
Виноват, в столе моем
Уж давно без строк приветных

Гонимый рока самовластьем
От пышной далеко Москвы,
Я буду вспоминать с участьем
То место, где цветете вы.

Была пора: наш праздник молодой
Сиял, шумел и розами венчался,
И с песнями бокалов звон мешался,
И тесною сидели мы толпой.

Был и я среди донцов,
Гнал и я османов шайку;
В память битвы и шатров
Я домой привез нагайку.

Ты видел деву на скале
В одежде белой над волнами
Когда, бушуя в бурной мгле,
Играло море с берегами,

Будь подобен полной чаше,
Молодых счастливый дом -
Непонятно счастье ваше,
Но молчите ж обо всем.

Три у Будрыса сына, как и он, три литвина. Он пришел толковать с молодцами.
"Дети! седла чините, лошадей проводите, Да точите мечи с бердышами.
Справедлива весть эта: на три стороны света Три замышлены в Вильне похода.
Паз идет на поляков, а Ольгерд на прусаков, А на русских Кестут воевода.

Брожу ли я вдоль улиц шумных,
Вхожу ль во многолюдный храм,
Сижу ль меж юношей безумных,
Я предаюсь моим мечтам.

Великий день Бородина
Мы братской тризной поминая,
Твердили: "Шли же племена,
Бедой России угрожая;