Спи спокойно - доброй ночи! Вон уж в небесах
Блещут ангельские очи В золотых лучах.
Доброй ночи... Выдет скоро В небо сторож твой
Над тобою путь дозора Совершать ночной.

Лежала общая на них
Печать проклятья иль избранья,
И одинаковый у них
В груди таился червь страданья.

1
Привет тебе, последний луч денницы,
Дитя зари,- привет прощальный мой!
Чиста, как свет, легка, как божьи птицы,

Да, я люблю его, громадный, гордый град, Но не за то, за что другие;
Не здания его, не пышный блеск палат И не граниты вековые
Я в нем люблю, о нет! Скорбящею душой Я прозираю в нем иное -
Его страдание под ледяной корой, Его страдание больное.

(Посвящается И. А. Манну)
Великолепный град! пускай тебя иной Приветствует с надеждой и любовью,
Кому не обнажен скелет печальный твой, Чье сердце ты еще не облил кровью
И страшным холодом не мог еще обдать, И не сковал уста тяжелой думой,

Facit indignatio versum. Horatius *
Нет, нет - наш путь иной... И дик, и страшен вам,
Чернильных жарких битв копеечным бойцам, Подъятый факел Немезиды;
Вам низость по душе, вам смех страшнее зла,

Вы рождены меня терзать -
И речью ласково-холодной,
И принужденностью свободной,
И тем, что трудно вас понять,

О, верь мне, верь, что не шутя
Я говорю с тобой, дитя.
Поэт - пророк, ему дано
Провидеть в будущем чужом.

. . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Уехал он. В кружке, куда, бывало,
Ходил он выливать всю бездну скуки

Тебя таинственная сила
Огнем и светом очертила, Дитя мое.
И все, что грустно иль преступно,
Черты боятся недоступной, Бежит ее.