Сияет солнце, воды блещут,
На всем улыбка, жизнь во всем,
Деревья радостно трепещут,
Купаясь в небе голубом.

Сижу задумчив и один,
На потухающий камин Сквозь слез гляжу...
С тоскою мыслю о былом
И слов в унынии моем Не нахожу.

Сегодня, друг, пятнадцать лет минуло
С того блаженно-рокового дня,
Как душу всю свою она вдохнула,
Как всю себя перелила в меня.

Святая ночь на небосклон взошла, И день отрадный, день любезный,
Как золотой покров, она свила, Покров, накинутый над бездной.
И, как виденье, внешний мир ушел...
И человек, как сирота бездомный,

Свершается заслуженная кара
За тяжкий грех, тысячелетний грех...
Не отвратить, не избежать удара -
И правда божья видима для всех...

С поляны коршун поднялся,
Высоко к небу он взвился;
Всё выше, дале вьется он -
И вот ушел за небосклон!

С какою негою, с какой тоской влюбленный
Твой взор, твой страстный взор изнемогал на нем!
Бессмысленно-нема... нема, как опаленный Небесной молнии огнем,—
Вдруг от избытка чувств, от полноты сердечной,

Вдали от солнца и природы,
Вдали от света и искусства,
Вдали от жизни и любви
Мелькнут твои младые годы,

В ночи лазурной почивает Рим.
Взошла луна и овладела им,
И спящий град, безлюдно-величавый,
Наполнила своей безмолвной славой...

Не в первый раз кричит петух;
Кричит он живо, бодро, смело;
Уж месяц на небе потух,
Струя в Босфоре заалела.