Есть некий час, в ночи, всемирного молчанья, И в оный час явлений и чудес Живая колесница мирозданья
Открыто катится в святилище небес.
Тогда густеет ночь, как хаос на водах; Беспамятство, как Атлас, давит сушу; Лишь Музы девственную душу
В пророческих тревожат боги снах!

Как тихо веет над долиной
Далекий колокольный звон,
Как шум от стаи журавлиной,-
И в звучных листьях замер он.

Весь день она лежала в забытьи,
И всю ее уж тени покрывали.
Лил теплый летний дождь - его струи По листьям весело звучали.
И медленно опомнилась она,

Как ни гнетет рука судьбины,
Как ни томит людей обман,
Как ни браздят чело морщины
И сердце как ни полно ран;

Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.

Еще в полях белеет снег,
А воды уж весной шумят -
Бегут и будят сонный брег,
Бегут, и блещут, и гласят...

Дож Венеции свободной
Средь лазоревых зыбей,
Как жених порфирородный,
Достославно, всенародно

Великий день Кирилловой кончины —
Каким приветствием сердечным и простым Тысячелетней годовщины Святую память мы почтим?
Какими этот день запечатлеть словами, Как не словами, сказанными им,
Когда, прощаяся и с братом и с друзьями,

Веленью высшему покорны,
У мысли стоя на часах,
Не очень были мы задорны,
Хоть и со штуцером в руках.

Был день суда и осужденья —
Тот роковой, бесповоротный день, Когда для вящего паденья
На высшую вознесся он ступень,— И, божьим промыслом тенимый
И загнанный на эту высоту, Своей ногой непогрешимой