Голубое небо, как пух легкие облака, запах цветов, сладкие звуки молодого голоса, лучезарная красота великих творений искусства, улыбка счастья на прелестном женском лице и эти волшебные глаза... к чему, к чему все это?


Ложка скверного, бесполезного лекарства через каждые два часа - вот, вот что нужно.

Барельеф

Высокая костлявая старуха с железным лицом и неподвижно-тупым взором идет большими шагами и сухою,
как палка, рукою толкает перед собой другую женщину.

Я помню - глубоко, Глубоко мой взор,
Как луч, проникал и рощи, и бор,
И степь обнимал широко, широко... Но, зоркие очи, Потухли и вы...
Я выглядел вас на деву любви,

Я вас люблю так, как любить вас должно:
Наперекор судьбы и сплетней городских, Наперекор, быть может, вас самих,
Томящих жизнь мою жестоко и безбожно. Я вас люблю,- не оттого, что вы
Прекрасней всех, что стан ваш негой дышит,

Под камнем сим лежит М<асальский> тощий,
Он весь был в немощи: теперь попал он в мощи.
1822

Остра твоя, конечно, шутка,
Но мне прискорбно видеть в ней
Не счастье твоего рассудка,
А счастье памяти твоей.

Он с цветочка на цветок,
С стебелька на стебелек
Мотыльком перелетает,
Но как рок его суров!

О пощади!- Зачем волшебство ласк и слов, Зачем сей взгляд, зачем сей вздох глубокий, Зачем скользит небережно покров С плеч белых и груди высокой? О пощади! Я гибну без того, Я замираю, я немею
При легком шорохе прихода твоего;
Я, звуку слов твоих внимая, цепенею... Но ты вошла - и дрожь любви,
И смерть, и жизнь, и бешенство желанья Бегут по вспыхнувшей крови, И разрывается дыханье! С тобой летят, летят часы,

Нет! полно пробегать с улыбкою любви
Перстами легкими цевницу золотую;
Пускай другой поет и радости свои,
И жизни счастливой подругу дорогую... Я одинок,- как цвет степей,

О ты, смущенная присутствием моим,
Спокойся: я бегу в пределы отдаленны!-
Пусть избранный тобой вкушает дни блаженны, Пока судьбой храним.
Но, ах! не мысли ты, чтоб новые восторги