Всё, изменяясь, изменило,
Везде могильные кресты,
Но будят душу с прежней силой
Заветы творческой мечты.

Полубаллада
Рыцарь Ральф, женой своею
Опозоренный, на шею
Навязал себе, бледнея, Шарф большой,

Меркнет день. Над усталой, поблекшей землей Неподвижные тучи висят.
Под прощальным убором листвы золотой И березы, и липы сквозят.
Душу обняли нежно-тоскливые сны, Замерла бесконечная даль,
И роскошно-блестящей и шумной весны Примиренному сердцу не жаль.

«Да не будут тебе Бози инии, разве Мене».
Одна, одна над белою землею Горит звезда
И тянет вдаль эфирною стезею К себе — туда.
О нет, зачем? В одном недвижном взоре Все чудеса,

О, что значат все слова и речи, Этих чувств отлив или прибой
Перед тайною нездешней нашей встречи,
Перед вечною, недвижною судьбой? В этом мире лжи — о, как ты лжива! Средь обманов ты живой обман.
Но ведь он со мной, он мой, тот миг счастливый, Что рассеет весь земной туман. Пусть и ты не веришь этой встрече, Всё равно,— не спорю я с тобой. О, что значат все слова и речи

О, как в тебе лазури чистой много И черных, черных туч!
Как ясно над тобой сияет отблеск Бога,
Как злой огонь в тебе томителен и жгуч.
И как в твоей душе с невидимой враждою

Золотые, изумрудные,
Черноземные поля...
Не скупа ты, многотрудная,
Молчаливая земля!

Нет, силой не поднять тяжелого покрова Седых небес...
Все та же вдаль тропинка вьется снова, Всё тот же лес.
И в глубине вопрос - вопрос единый Поставил Бог.
О, если б ты хоть песней лебединой Ответить мог.

Нет вопросов давно, и не нужно речей,
Я стремлюся к тебе, словно к морю ручей,
Без сомнений и дум милый образ ловлю,
Знаю только одно — что безумно люблю.

Некогда некто изрек: "Сапоги суть выше Шекспира".
Дабы по слову сему превзойти британца, сапожным
Лев Толстой мастерством занялся, и славы достигнул.
Льзя ли дальше идти, россияне, в искании славы?