Сумерки бледные, сумерки мутные
Снег озарил перелетным мерцанием.
Падают хлопья — снежинки минутные,
Кроют всё белым, как пух, одеянием.

Столица бредила в чаду своей тоски, Гонясь за куплей и продажей.
Общественных карет болтливые звонки Мешались с лязгом экипажей.
Движенью пестрому не виделось конца. Ночные сумерки сползали,
И газовых рожков блестящие сердца В зеркальных окнах трепетали.

Прошла любовь, прошла гроза,
Но грусть живей меня тревожит.
Еще слеза, одна слеза,
Еще - последняя, быть может.

Потуши свечу, занавесь окно.
По постелям все разбрелись давно.
Только мы не спим, самовар погас,
За стеной часы бьют четвертый раз!

Посмотри: у пруда, где в прохладную тень
Зной струится сквозь ветки дрожащие ив,—
Реют мошки; родил их сверкающий день,
И умрут они к ночи, мгновенье прожив.

Остывает запад розовый,
Ночь увлажнена дождем.
Пахнет почкою березовой,
Мокрым щебнем и песком.

Под напев молитв пасхальных
И под звон колоколов
К нам летит весна из дальних,
Из полуденных краев.

Темно, темно! На улице пустынно...
Под музыку осеннего дождя
Иду во тьме... Таинственно и длинно
Путь стелется, к теплу огней ведя.

Печальный румянец заката
Глядит сквозь кудрявые ели.
Душа моя грустью обьята,—
В ней звуки любви отзвенели.

Печально верба наклоняла
Зеленый локон свой к пруду;
Земля в томленьи изнывала,
Ждала вечернюю звезду.