Стихи Алексея Суркова

Все стихотворения Алексея Суркова. Стихи о любви, о жизни, о войне. Здесь Вы найдете все произведения поэта.

Осторожно пощупал - кисет не промок, Вынул бережно щепоть махорки, Завернул, закурил. И поднялся дымок, По-домашнему теплый и горький.
Осторожно пощупал - кисет не промок,
Вынул бережно щепоть махорки,
Завернул, закурил. И поднялся дымок,
По-домашнему теплый и горький.
Он не стонал. Он только хмурил брови И жадно пил. Смотрели из воды Два впалых глаза. Капли теплой крови В железный ковш стекали с бороды.
Он не стонал. Он только хмурил брови
И жадно пил. Смотрели из воды
Два впалых глаза. Капли теплой крови
В железный ковш стекали с бороды.
Мы лежали на подступах к небольшой деревеньке. Пули путались в мякоти аржаного омета. Трехаршинный матрос Петро Гаманенко Вынес Леньку, дозорного, из-под пулемета.
Мы лежали на подступах к небольшой деревеньке.
Пули путались в мякоти аржаного омета.
Трехаршинный матрос Петро Гаманенко
Вынес Леньку, дозорного, из-под пулемета.
Сам с собой останешься, проснется В памяти былое иногда. В нашем прошлом, как на дне колодца, Черная стоячая вода.
Сам с собой останешься, проснется
В памяти былое иногда.
В нашем прошлом, как на дне колодца,
Черная стоячая вода.
Над умытым росой кирпичом Клонит горькие грозди калина. Неизвестно, о ком и о чём На закате грустит мандолина:
Над умытым росой кирпичом
Клонит горькие грозди калина.
Неизвестно, о ком и о чём
На закате грустит мандолина:
Трехдюймовки кричат за гатью, Отзываясь гулом в яру. Невеселое это занятье  Под огнем лежать на юру.
Трехдюймовки кричат за гатью,
Отзываясь гулом в яру.
Невеселое это занятье —
Под огнем лежать на юру.
На площади у вокзального зданья Армейцы месили слякоть. В глаза целовала в час расставанья, Давала слово не плакать.
На площади у вокзального зданья
Армейцы месили слякоть.
В глаза целовала в час расставанья,
Давала слово не плакать.
По асфальту шаркнула резина. Распахнулась дверца лимузина. Благостны, жирны, как караси, Два почтенных брата капуцина
По асфальту шаркнула резина.
Распахнулась дверца лимузина.
Благостны, жирны, как караси,
Два почтенных брата капуцина
Мост. Подъем. И с крутого взгорья Вид на выжженное село. Зачерпнули мы злого горя, Сколько сердце вместить могло.
Мост. Подъем. И с крутого взгорья
Вид на выжженное село.
Зачерпнули мы злого горя,
Сколько сердце вместить могло.
Лица в ожогах мороза, бессонницей долгой измяты. Радости, скорби, печали замкнуты в тесном кругу. Снова, железными дятлами, в чаще стучат автоматы, Снова, сжимая винтовки, лежим на шершавом снегу.
Лица в ожогах мороза, бессонницей долгой измяты.
Радости, скорби, печали замкнуты в тесном кругу.
Снова, железными дятлами, в чаще стучат автоматы,
Снова, сжимая винтовки, лежим на шершавом снегу.