Наяву и в сладком сне
Всё мечтаетесь вы мне:
Кудри, кудри шелковые,
Юных персей красота,

«Дедушка!- девицы
Раз мне говорили.-
Нет ли небылицы
Иль старинной были?»

Ты переводчик, я читатель,
Ты усыпитель - я зеватель.

<1820>

Мне минуло шестнадцать лет, Но сердце было в воле;
Я думала: весь белый свет - Наш бор, поток и поле.
К нам юноша пришел в село: Кто он? отколь? не знаю -
Но все меня к нему влекло, Все мне твердило: знаю!

Зачем на меня ты и глупость, и злобу,
Плетнев, вызываешь нескромной хвалой?
К чему величаешь любовью бессмертных Простого певца?
Так, были мгновенья ниспосланы Фебом:

Когда земля отдаст плоды
Трудов зимы, весны и лета,
И, желтой мантией одета,
Везде печальные следы

Не осенний частый дождичек
Брызжет, брызжет сквозь туман:
Слезы горькие льет молодец
На свой бархатный кафтан. "Полно, брат молодец! Ты ведь не девица: Пей, тоска пройдет; Пей, пей, тоска пройдет!"

Перст указует на даль, на главе развилися крылья, Дышит свободою грудь; с легкостью дивною он,
В землю ударя крылатой ногой, кидается в воздух... Миг - и умчится! Таков полный восторга певец.
1819 или 1820

Ни рыжая брада, ни радость старых лет, Ни дряхлая твоя супруга,
Ни кони не спасли от тяжкого недуга... И Агафона нет!
Потух, как от копыт огонь во мраке ночи,
Как ржанье звучное усталого коня!..

Державин умер! чуть факел погасший дымится, о Пушкин!
О Пушкин, нет уж великого! Музы над прахом рыдают!
Их кудри упали развитые в беспорядке на груди,
Их персты по лирам не движутся, голос в устах исчезает!