Сядем, любезный Дион, под сенью развесистой рощи,
Где прохлажденный в тени, сверкая, стремится источник,
Там позабудем на время заботы мирские и Вакху Вечера час посвятим.
Мальчик, наполни фиал фалернским вином искрометным!

(Из Геснера)
Еще в начале мая
Тебе, Амур жестокий!
Я жертвенник поставил

Как? житель гордых Альп, над бурями парящий,
Кто кроет солнца лик развернутым крылом,
Услыша под скалой ехидны свист шипящий,
Раздвинул когти врозь и оставляет гром?

Могу ль забыть то сладкое мгновенье,
Когда я вами жил и видел только вас, И вальса в бешеном круженье Завидовал свободе дерзких глаз?
Я весь тогда желал оборотиться в зренье,
Я умолял: «Постой, веселое мгновенье!

Некогда Титир и Зоя, под тенью двух юных платанов,
Первые чувства познали любви и, полные счастья,
Острым кремнем на коре сих дерев имена начертали:
Титир - Зои, а Титира - Зоя, богу Эроту

Es kann schon nicht immer so bleiben*
(Посвящена и Коншину)
Ничто не бессмертно, не прочно
Под вечно изменной луной,

Други, други! радость
Нам дана судьбой —
Пейте жизни сладость
Полною струей.

За что, за что ты отравила
Неисцелимо жизнь мою?
Ты как дитя мне говорила:
"Верь сердцу, я тебя люблю!"

Воспламенить вас — труд напрасный,
Узнал по опыту я сам;
Вас боги создали прекрасной —
Хвала и честь за то богам.

Люблю я задумываться, Внимая свирели,
Но слаще мне вслушиваться В воздушные трели
Весеннего жаворонка!
С какою он сладостию Зарю величает!