Стихи Арсения Тарковского

Стихотворения Арсения Тарковского собраны в этом разделе нашего сайта. Тут Вы можете читать стихи Тарковского о любви, о войне, о жизни и в прочих тематиках.

Струнам счет ведут на лире Наши древние права, И всего дороже в мире Птицы, звезды и трава.
Струнам счет ведут на лире
Наши древние права,
И всего дороже в мире
Птицы, звезды и трава.
Показывали страуса в Пассаже. Холодная коробка магазина, И серый свет из-под стеклянной крыши, Да эта керосинка на прилавке -
Показывали страуса в Пассаже.
Холодная коробка магазина,
И серый свет из-под стеклянной крыши,
Да эта керосинка на прилавке -
Стояла батарея за этим вот холмом, Нам ничего не слышно, а здесь остался гром. Под этим снегом трупы еще лежат вокруг, И в воздухе морозном остались взмахи рук.
Стояла батарея за этим вот холмом,
Нам ничего не слышно, а здесь остался гром.
Под этим снегом трупы еще лежат вокруг,
И в воздухе морозном остались взмахи рук.
Стол накрыт на шестерых - Розы да хрусталь... А среди гостей моих - Горе да печаль.
Стол накрыт на шестерых -
Розы да хрусталь...
А среди гостей моих -
Горе да печаль.
Стихи попадают в печать, И в точках, расставленных с толком, Себя невозможно признать Бессонниц моих кривотолкам.
Стихи попадают в печать,
И в точках, расставленных с толком,
Себя невозможно признать
Бессонниц моих кривотолкам.
...О, матерь Ахайя, Пробудись, я твой лучник последний... Из тетради 1921 года Почему захотелось мне снова, Как в далекие детские годы, Ради шутки не тратить ни слова,
...О, матерь Ахайя, Пробудись, я твой лучник последний... Из тетради 1921 года
Почему захотелось мне снова,
Как в далекие детские годы,
Ради шутки не тратить ни слова,
Марина стирает белье. В гордыне шипучую пену Рабочие руки ее Швыряют на голую стену.
Марина стирает белье.
В гордыне шипучую пену
Рабочие руки ее
Швыряют на голую стену.
Земля сама себя глотает И, тычась в небо головой, Провалы памяти латает То человеком, то травой.
Земля сама себя глотает
И, тычась в небо головой,
Провалы памяти латает
То человеком, то травой.
I Жили, воевали, голодали, Умирали врозь, по одному. Я не живописец, мне детали
I
Жили, воевали, голодали,
Умирали врозь, по одному.
Я не живописец, мне детали
Стелил я снежную постель, Луга и рощи обезглавил, К твоим ногам прильнуть заставил Сладчайший лавр, горчайший хмель.
Стелил я снежную постель,
Луга и рощи обезглавил,
К твоим ногам прильнуть заставил
Сладчайший лавр, горчайший хмель.