Еще в скорлупе мы висим на хвощах Мы — ранняя проба природы, У нас еще кровь не красна, и в хрящах Шумят силурийские воды,
Еще мы в пещере костра не зажгли И мамонтов не рисовали, Ни белого неба, ни черной земли Богами еще не назвали,
А мы уже в горле у мира стоим И бомбою мстим водородной
Еще не рожденным потомкам своим За собственный грех первородный.

Я безупречно был вооружен,
И понял я, что мне клинок не нужен,
Что дудкой Марса я заворожен
И в боевых доспехах безоружен,

Жил на свете рыцарь бедный...
Эту книгу мне когда-то
В коридоре Госиздата
Подарил один поэт;

Я человек, я посредине мира,
За мною мириады инфузорий,
Передо мною мириады звезд.
Я между ними лег во весь свой рост -

I
Как дерево поверх лесной травы
Распластывает листьев пятерню
И, опираясь о кустарник, вкось

Никого со мною нет.
На стене висит портрет.
По слепым глазам старухи
Ходят мухи, мухи, мухи.

Стол повернули к свету. Я лежал
Вниз головой, как мясо на весах,
Душа моя на нитке колотилась,
И видел я себя со стороны:

Не для того ли мне поздняя зрелость,
Чтобы, за сердце схватившись, оплакать
Каждого слова сентябрьскую спелость,
Яблока тяжесть, шиповника мякоть,

Позднее наследство,
Призрак, звук пустой,
Ложный слепок детства,
Бедный город мой.

Под сердцем травы тяжелеют росинки,
Ребенок идет босиком по тропинке,
Несет землянику в открытой корзинке,
А я на него из окошка смотрю,