О своенравная София!
От всей души я вас люблю,
Хотя и реже, чем другие,
И неискусней вас хвалю.

Она улыбкою своей
Поэта в жертвы пригласила,
Но не любовь ответом ей
Взор ясный думой осенила.

Незнаю? Милая Незнаю!
Краса пленительна твоя:
Незнаю я предпочитаю
Всем тем, которых знаю я.

Я из племени духов,
Но не житель Эмпирея,
И, едва до облаков
Возлетев, паду, слабея.

А. Я. В[асильевой]
Не раз Гимена клеветали:
Его бездушным торговцом,
Брюзгой, ревнивцем и глупцом

Небо Италии, небо Торквата,
Прах поэтический древнего Рима,
Родина неги, славой богата,
Будешь ли некогда мною ты зрима?

Не славь, обманутый Орфей,
Мне Элизийские селенья:
Элизий в памяти моей
И не кропим водой забвенья.

Не подражай: своеобразен гений
И собственным величием велик;
Доратов ли, Шекспиров ли двойник -
Досаден ты: не любят повторений.

Напрасно мы, Дельвиг, мечтаем найти В сей жизни блаженство прямое:
Небесные боги не делятся им С земными детьми Прометея.
Похищенной искрой созданье свое Дерзнул оживить безрассудный;
Бессмертных он презрел — и страшная казнь Постигнула чад святотатства.

Взгляни на лик холодный сей, Взгляни: в нем жизни нет;
Но как на нем былых страстей Еще заметен след!
Так ярый ток, оледенев, Над бездною висит,
Утратив прежний грозный рев, Храня движенья вид.