Никто не минует тленья.
Всех вытопчет смерть, как цветы и траву.
Да здравствуют поколенья,
с которыми я на земле живу!

Субботний день - уже темно
в работе отсверкал,
и ты сидишь в фойе кино
на сквозняке зеркал.

Не громок, не бросок мой стих,
но я не желаю иного.
От влюбчивых строчек моих
душой молодею снова.

Начало пятого, но мне не спится.
Мутнеет вьюга, ночь летит в рассвет.
Земля, как заведенная, вертится...
Пройдет и пять, и десять тысяч лет,

Еще и на парткоме так
сидеть случается, друзья:
заметишь дома, сняв пиджак,
что ты прокурен до белья.

Мы строим коммунизм. Что в мире краше,
чем этот труд! Где доблести предел?
Предела нет! А кто сказал, что наша
любовь должна быть мельче наших дел?

— Горько! Горько!— им кричат кругом,
И некуда от возгласов деваться:
Таков обычай — надо целоваться
При всех за шумным свадебным столом.

Ни креста, ни камня даже
на могиле этой нет,
и никто мне не укажет
никаких ее примет.

Мне кажется порой, что я
вот так и буду жить и жить на свете!
Как тронет смерть, когда кругом - друзья,
когда трава, и облака, и ветер -

Метеорит, метеорит.
Откуда он родом — не говорит.
Лежит перед нами железисто-гладкий,
неведомый гость из туманных галактик