La mer sur qui prie La vierge Marie. P. Verlaine
И нам показалось: мы близко от цели, Вдруг свет погас,
И вздрогнул корабль, и пучины взревели... Наш пробил час.
И был я проклятием богу исполнен, Упав за борт,

Я - жрец Изиды Светлокудрой;
Я был воспитан в храме Фта,
И дал народ мне имя "Мудрый"
За то, что жизнь моя чиста.

Бронзовая статуэтка
Далекий Сириус, холодный и немой! Из ночи в ночь надменно Сверкаешь ты над сумрачной землей, Царишь над бедственной вселенной.
Владыка Сириус, не внемлющий мольбам, Непобедимый мститель! Пред алтарем ненужный фимиам Тебе затеплил твой служитель.
Ты чужд нам, Сириус! но твой холодный луч Сжигает наши жатвы. Губи меня! и отравляй! и мучь! И отвергай с презреньем клятвы!

Ты - женщина, ты - книга между книг,
Ты - свернутый, запечатленный свиток;
В его строках и дум и слов избыток,
В его листах безумен каждый миг.

Что я могу припомнить? Ясность глаз
И детский облик, ласково-понурый,
Когда сидит она, в вечерний час,
За ворохом шуршащей корректуры.

Я раб царя. С восхода до заката,
Среди других, свершаю тяжкий труд,
И кус гнилой - единственная плата
За стон, за пот, за тысячи минут.

Я жалкий раб царя. С восхода до заката,
Среди других рабов, свершаю тяжкий труд,
И хлеба кус гнилой — единственная плата
За слезы и за пот, за тысячи минут.

Да, я — моряк! Искатель островов,
Скиталец дерзкий в неоглядном море.
Я жажду новых стран, иных цветов,
Наречий странных, чуждых плоскогорий.

Снова ночь и небо, и надменно
Красный Марс блистает надо мной.
Раб земли, окованный и пленный,
Что томиться грезой неземной?

Еще раз умер, утром вновь воскрес;
Бред ночи отошел, забыт, отброшен.
Под серым сводом свисших вниз небес,
Меж тусклых стен, мир ярок и роскошен!