На кабаке Борея
Эол ударил в нюни;
От вяхи той бледнея,
Бог хлада слякоть, слюни

О коль возлюбленно селенье
Твое мне, Боже, Боже сил!
Душа в восторге, в умиленье
На пламенном пареньи крил

Если б милые девицы
Так могли летать, как птицы,
И садились на сучках,
Я желал бы быть сучочком,

Коль я добрая девица,
Любит маменька меня;
Если прясть я мастерица,
Я любезна для нея.

Алмазна сыплется гора
С высот четыремя скалами,
Жемчугу бездна и сребра
Кипит внизу, бьет вверх буграми;

Восстал всевышний бог, да судит
Земных богов во сонме их;
Доколе, рек, доколь вам будет
Щадить неправедных и злых?

На темно-голубом эфире
Златая плавала луна;
В серебряной своей порфире
Блистаючи с высот, она

Не украшение одежд
Моя днесь муза прославляет,
Которое, в очах невежд,
Шутов в вельможи наряжает;

Когда б владел я целым миром,
Хотел бы веером сим быть;
Всех прохлаждал бы я зефиром
И был бы всей вселенной щит;

Восшел Давид в сень правды, А с ним и Соломон; Где казнь на злых, благим награды, Законы врезаны святым жезлом В скрыжаль сапфирну, вкруг златую,
Хранимы в род и род.— Восшел и сел на трон!
Велел с собой воссесть и сыну одесную;
Старейшины пред ним, склонившися челом, По манию его воссели В молчаньи на своих местах.— Невидимо на высотах Псалтыри струны загремели: «Боже! дай Царю твой суд И Цареву сыну правду, Да народу подадут И защиту, и награду. Да на горы мир сойдет, Правосудие в долины, Бедных да спасет от бед, Плачущих от злой судьбины. Да смирит клеветников И, как солнце ввек сияет И луна меж; облаков, Так блистать на троне станет. Так сойдет он в низкий дом С высочайшаго престола, Как снисходит дождь на холм И роса на сушу дола. Во всех истинна сердцах, Правда в людях населится, И в его блаженных днях Счастие возобновится, Падши, пыль полижут с ног Орды перед ним Азийски, И бесценности в залог Принесут Цари Фарсийски. Да помолятся уму В нем подсолнечной владыки, Поработают ему Подчинившися языки; И покажут, что он был Щит от сильных всем бессильным, Вдов и сирот прокормил Током благости обильным. Подданных жалел лить кровь, Ограждал от лихв, неправды, И к себе их чтил любовь Выше всякия награды. Долги будут дни ему, Злато потечет рекою; Дань легко дадут тому, Кто любим от всех душою. Нивы на вершинах гор, Сад Ливанский расплодится; Град — поля — восхитит взор, В них блаженство водворится. Пальма, лавр увьют чело, Славою украсят вечной, Чтобы имя процвело Похвалой чистосердечной».