Прими, товарищ добрый мой,
Души мечтающей признанья,
С тобой связал я жребий свой,
Мои - и радость и страданья.

Тускло месяц дальной Светит сквозь тумана,
И лежит печально Снежная поляна.
Белые с морозу Вдоль пути рядами
Тянутся березы С голыми сучками.

Смолкает «Колокол» на время,
Пока в России старый слух
К свободной правде снова глух,
Пока помещичее племя

«Дитятко! милость господня с тобою!
Что ты не спишь до полночи глухой?
Дай я тебя хоть шубенкой прикрою,
Весь ты дрожишь, а горячий какой!..» «Мама! гляди-ка — отец-то, ей-богу,

Ночь темна, на небе тучи,
Белый снег кругом,
И разлит мороз трескучий
В воздухе ночном.

Ох! изба ты моя невысокая...
Посижу, погляжу из окна,
Только степь-то под снегом широкая,
Только степь впереди и видна.

Смеркаться начинает,
Уж звезды надо мной,-
И вот мы подъезжаем
К заставе городской.

Под дальним небосклоном
Чернеет город мой,
Туманный образ словно,
Покрыт вечерней мглой,

(Памяти Ал. Одоевского)
Я вспомнил вас, торжественные звуки,
Но применил не к витязю войны,
А к людям доблестным, погибшим среди муки,

Вырос город на болоте,
Блеском суетным горя...
Пусть то было по охоте
Самовластного царя;