Глубокой ночью на полях
Давно лежали покрывала,
И слабо в бледных облаках
Звезда пустынная сияла.

Надо мной в лазури ясной
Светит звездочка одна,
Справа - запад темно-красный,
Слева - бледная луна.

На это скажут мне с улыбкою неверной:
Смотрите, вы поэт уклонный, лицемерный,
Вы нас морочите - вам слава не нужна,
Смешной и суетной вам кажется она;

На холмах Грузии лежит ночная мгла; Шумит Арагва предо мною.
Мне грустно и легко; печаль моя светла; Печаль моя полна тобою,
Тобой, одной тобой... Унынья моего Ничто не мучит, не тревожит,
И сердце вновь горит и любит - оттого, Что не любить оно не может.

Юноша, полный красы, напряженья, усилия чуждый, Строен, легок и могуч,- тешится быстрой игрой!
Вот и товарищ тебе, дискобол! Он достоин, клянуся, Дружно обнявшись с тобой, после игры отдыхать.
1836

Юноша трижды шагнул, наклонился, рукой о колено Бодро оперся, другой поднял меткую кость.
Вот уж прицелился... прочь! раздайся, народ любопытный, Врозь расступись; не мешай русской удалой игре.
1836

Слышу умолкнувший звук божественной эллинской речи; Старца великого тень чую смущенной душой.
1830

А.С. Пушкин. Сочинения в трех томах.

Надеясь на мое презренье,
Седой зоил меня ругал,
И, потеряв уже терпенье,
Я эпиграммой отвечал.

В журнал совсем не европейский,
Над коим чахнет старый журналист,
С своею прозою лакейской
Взошел болван семинарист.

Бессмертною рукой раздавленный зоил,
Позорного клейма ты вновь не заслужил!
Бесчестью твоему нужна ли перемена?
Наш Тацит на тебя захочет ли взглянуть?