Бог семейных удовольствий,
Мирных сценок и торжеств,
Ты, как сторож в садоводстве,
Стар и добр среди божеств.

Бледнеют закаты,
пустеют сады
от невской прохлады,
от яркой воды.

Пошли на убыль эти ночи,
Еще похожие на дни.
Еще кромешный полог, скорчась,
Приподнимают нам они,

В Италию я не поехал так же,
Как за два года до того меня
Во Францию, подумав, не пустили,
Поскольку провокации возможны,

«Я замирал от сладкой муки, Какой не знали соловьи».
Я синеглаза, светлокудра
Я знаю — ты не для меня...
И я пройду смиренномудро,

Я знаю, что мы не случайны,
Что в нашем молчаньи - обман... - Бездонные черные тайны Безмолвно хранит океан!
Я знаю - мы чисты, мы ясны,
Для нас голубой небосвод... - Недвижные звезды прекрасны В застывшей зеркальности вод!

Я - белая сирень. Медлительно томят
Цветы мои, цветы серебряно-нагие.
Осыпятся одни - распустятся другие,
И землю опьянит их новый аромат!

Разгоралась огней золотая гирлянда,
Когда я вошла в шатер
Были страшны глаза царя Эруанда,
Страшны, как черный костер!

«...Адвокаты постановили не вступать в заграничные союзы, так как последние нарушают адвокатскую этику, рассылая списки своих членов с рекламными целями.» Из газет
Алчен век матерьялизма,—
По заветам дарвинизма Все борьбу ведут.
Говорят, что без рекламы

Тоска, моя тоска! Я вижу день дождливый,
Болотце топкое меж чахнущих берез,
Где голову пригнув, смешной и некрасивый,
Застыл журавль под гнетом долгих грез.