Когда, еще спросонок, тело
Мне душу жгло и предо мной
Огнем вперед судьба летела
Неопалимой купиной,-

I
Чем глуше крови страстный ропот
И верный кров тебе нужней,
Тем больше ценишь трезвый опыт

Мне говорят, а я уже не слышу,
Что говорят. Моя душа к себе
Прислушивается, как Жанна Д"Арк.
Какие голоса тогда поют!

Я лежал на вершине горы,
Я был окружен землей.
Заколдованный край внизу
Все цвета потерял, кроме двух:

Не искал ни жилища, ни пищи,
В ссоре с кривдой и с миром не в мире,
Самый косноязычный и нищий
Изо всех государей Псалтыри.

Где белый камень в диком блеске
Глотает синьку вод морских,
Грек Ламбринуди в красной феске
Ждал посетителей своих.

Бьют часы на башне,
Подымается ветер,
Прохожие — в парадные,
Хлопают двери,

Семь голубей — семь дней недели Склевали корм и улетели, На смену этим голубям Другие прилетают к нам.
Живем, считаем по семерке, В последней стае только пять, И наши старые задворки На небо жалко променять:
Тут наши сизари воркуют, По кругу ходят и жалкуют, Асфальт крупичатый клюют И на поминках дождик пьют.
1958

Мир ловил меня, но не поймал. Автоэпитафия Гр.Сковороды
Где целовали степь курганы
Лицом в траву, как горбуны,
Где дробно били в барабаны

Вы нашей земли не считаете раем,
А краем пшеничным, чужим караваем.
Штыком вы отрезали лучшую треть.
Мы намертво знаем, за что умираем: