Умер великий Пан.
Она в густой траве запряталась ничком,
Еще полна любви, уже полна стыдом.
Ей слышен трубный звук: то император пленный

Есть месяцы, отмеченные Роком
В календаре столетий. Кто сотрет
На мировых скрижалях иды марта,
Когда последний римский вольнолюбец

Четвертый Октябрь
Окликаю Коршуна в пустыне:
— Что летишь, озлоблен и несмел?—
«Кончен пир мой! более не стынет

Я не знаю других обязательств,
Кроме девственной веры в себя.
Этой истине нет доказательств,
Эту тайну я понял, любя.

Облегчи нам страдания, боже!
Мы, как звери, вгнездились в пещеры -
Жестко наше гранитное ложе,
Душно нам без лучей и без веры.

Облака опять поставили Паруса свои.
В зыбь небес свой бег направили, Белые ладьи.
Тихо, плавно, без усилия, В даль без берегов
Вышла дружная флотилия Сказочных пловцов.

О, закрой свои бледные ноги
3 декабря 1894

Строфы века. Антология русской поэзии.

Дремлет Москва, словно самка спящего страуса,
Грязные крылья по темной почве раскинуты,
Кругло-тяжелые веки безжизненно сдвинуты,
Тянется шея - беззвучная, черная Яуза.

Не плачь и не думай:
Прошедшего - нет!
Приветственным шумом
Врывается свет.

Народные вожди! вы — вал, взметенный бурей
И ветром поднятый победно в вышину.
Вкруг — неумолчный рев, крик разъяренных фурий,
Шум яростной волны, сшибающей волну;