Вот иду я,
заморский страус,
в перьях строф, размеров и рифм.
Спрятать голову, глупый, стараюсь,

Гражданин фининспектор! Простите за беспокойство.
Спасибо... не тревожьтесь... я постою...
У меня к вам дело деликатного свойства:
о месте поэта в рабочем строю.

Перья-облака, закат расканарейте!
Опускайся, южной ночи гнет!
Пара пароходов говорит на рейде:
то один моргнет, а то другой моргнет.

В авто, последний франк разменяв.
— В котором часу на Марсель?—
Париж бежит, провожая меня,
во всей невозможной красе.

(Кафе)
Обыкновенно мы говорим:
все дороги приводят в Рим.
Не так у монпарнасца.

Чуть ночь превратится в рассвет,
вижу каждый день я:
кто в глав,
кто в ком,

Канителят стариков бригады
канитель одну и ту ж.
Товарищи!
На баррикады!-

Этот сорт народа - тих
и бесформен, словно студень,-
очень многие из них
в наши дни выходят в люди.

Простите меня, товарищ Костров,
с присущей душевной ширью,
что часть на Париж отпущенных строф
на лирику я растранжирю.

В поцелуе рук ли, губ ли,
в дрожи тела близких мне
красный цвет моих республик
тоже должен пламенеть.