Из вод подымая головку, Лилея в раздумье глядит С высот улыбаяся, месяц К ней тихой любовью горит.
Из вод подымая головку,
Лилея в раздумье глядит;
С высот улыбаяся, месяц
К ней тихой любовью горит.
Судя меня довольно строго, В моих стихах находишь ты, Что в них торжественности много И слишком мало простоты.
Судя меня довольно строго,
В моих стихах находишь ты,
Что в них торжественности много
И слишком мало простоты.
Не прислушивайся к шуму Толков, сплетен и хлопот, Думай собственную думу И иди себе вперед
Не прислушивайся к шуму
Толков, сплетен и хлопот,
Думай собственную думу
И иди себе вперед!
Земля цвела. В лугу, весной одетом, Ручей меж трав катился, молчалив Был тихий час меж сумраком и светом, Был легкий сон лесов, полей и нив
Земля цвела. В лугу, весной одетом,
Ручей меж трав катился, молчалив;
Был тихий час меж сумраком и светом,
Был легкий сон лесов, полей и нив;
Звонче жаворонка пенье, Ярче вешние цветы, Сердце полно вдохновенья, Небо полно красоты.
Звонче жаворонка пенье,
Ярче вешние цветы,
Сердце полно вдохновенья,
Небо полно красоты.
Запад гаснет в дали бледно-розовой, Звезды небо усеяли чистое, Соловей свищет в роще березовой, И травою запахло душистою.
Запад гаснет в дали бледно-розовой,
Звезды небо усеяли чистое,
Соловей свищет в роще березовой,
И травою запахло душистою.
Замолкнул гром, шуметь гроза устала, Светлеют небеса, Меж черных туч приветно засияла Лазури полоса Еще дрожат цветы, полны водою И пылью золотой,  О, не топчи их с новою враждою Презрительной пятой
Замолкнул гром, шуметь гроза устала, Светлеют небеса,
Меж черных туч приветно засияла Лазури полоса;
Еще дрожат цветы, полны водою И пылью золотой, —
О, не топчи их с новою враждою Презрительной пятой!
Крестьян его бедных наемник гнетет, Он властвует ими один Его не пугают роптанья сирот  Услышит ли их господин А если услышит  рукою махнет... Забыли потомки свой доблестный род
Крестьян его бедных наемник гнетет, Он властвует ими один;
Его не пугают роптанья сирот — Услышит ли их господин?
А если услышит — рукою махнет...
Забыли потомки свой доблестный род!
Есть много звуков в сердца глубине, Неясных дум, непетых песней много Но заглушает вечно их во мне Забот немолчных скучная тревога.
Есть много звуков в сердца глубине,
Неясных дум, непетых песней много;
Но заглушает вечно их во мне
Забот немолчных скучная тревога.
Дробится, и плещет и брызжет волна Мне в очи соленою влагой Недвижно на камне сижу я  полна Душа безотчетной отвагой. Валы за валами, прибой и отбой, И пена их гребни покрыла,  О, море, кого же мне вызвать на бой, Изведать воскресшие силы
Дробится, и плещет и брызжет волна Мне в очи соленою влагой;
Недвижно на камне сижу я — полна Душа безотчетной отвагой.
Валы за валами, прибой и отбой, И пена их гребни покрыла, —
О, море, кого же мне вызвать на бой, Изведать воскресшие силы?