Для недолгого свиданья,
Перед утром, при луне,
Для безмолвного лобзанья
Ты прийти велела мне...

1
Люблю я вечером к деревне подъезжать,
Над старой церковью глазами провожать Ворон играющую стаю;
Среди больших полей, заповедных лугов,

  Последний день июня месяца; на тысячу верст кругом Россия — родной край.

  Ровной синевой залито все небо; одно лишь облачко на нем — не то плывет, не то тает. Безветрие, теплынь... воздух — молоко парное!

  Существовал некогда город, жители которого до того страстно любили поэзию, что если проходило несколько
недель и не появлялось новых прекрасных стихов,— они
считали такой поэтический неурожай общественным бедствием.

Дай мне руку, и пойдем мы в поле,
Друг души задумчивой моей...
Наша жизнь сегодня в нашей воле,
Дорожишь ты жизнию своей?

Грустно мне, но не приходят слезы,
Молча я поникнул головой;
[Смутные] в душе проходят грезы,
Силы нет владеть больной душой.

Гроза промчалась низко над землею...
Я вышел в сад; затихло всё кругом -
Вершины лип облиты мягкой мглою,
Обагрены живительным дождем.

Я видел перерубленного гада.


Облитый сукровицей и слизью собственных извержений, он еще корчился и, судорожно поднимая голову, выставлял жало... он грозил еще... грозил бессильно.

Сон


Мне снилось: я шел по широкой, голой степи, усеянной крупными, угловатыми камнями, под черным, низким небом.

  Кто в Багдаде не знает великого Джиаффара, солнца вселенной?

  Однажды, много лет тому назад,— он был еще юношей,— прогуливался Джиаффар в окрестностях Багдада.