Какую тебе мне лесть сплесть
кривее, чем клюв у клеста?
И как похвалить тебя, если
дождем ты листы исхлестал?

Я не могу без тебя жить!
Мне и в дожди без тебя - сушь,
Мне и в жару без тебя - стыть.
Мне без тебя и Москва - глушь.

С улиц гастроли Люце
были какой-то небылью,—
казалось, Москвы на блюдце
один только я небо лью.

В комнате высокой на целый день
сумрачная, смутная осела тень.
Облачные очереди стали в ряд,
молнии рубцами на лице горят.

Краматорский завод! Заглуши мою гулкую тишь.
Пережги мою боль. Помоги моему неуспеху.
Я читал про тебя и светлел - как ты стройно блестишь,
как ты гордо зеркалишься сталью от цеха по цеху.

Глиссером по вечерней медной,
тускло плавящейся Оке
с дорогою, неверной, бедной
схолодавшей рукой в руке.

Славься, великая,
многоязыкая,
братских советских
народов семья.

Почему ж ты, Испания, в небо смотрела,
когда Гарсиа Лорку увели для расстрела?
Андалузия знала и Валенсия знала,-
Что ж земля под ногами убийц не стонала?!

Не гордись, что, все ломая,
мнет рука твоя,
жизнь под рокоты трамвая
перекатывая.

Была пора глухая,
была пора немая,
но цвел, благоухая,
рабочий праздник мая.