Одни кричат: Что форма Пустяки Когда в хрусталь налить навозной жижи - Не станет ли хрусталь безмерно ниже Другие возражают: Дураки
Одни кричат: "Что форма? Пустяки!
Когда в хрусталь налить навозной жижи -
Не станет ли хрусталь безмерно ниже?"
Другие возражают: "Дураки!
1 Жить на вершине голой, Писать простые сонеты... И брать от людей из дола
1
Жить на вершине голой,
Писать простые сонеты...
И брать от людей из дола
Грубый грохот Северного моря. Грязным дымом стынут облака. Черный луг, крутой обрыв узоря, Окаймил пустынный борт песка.
Грубый грохот Северного моря.
Грязным дымом стынут облака.
Черный луг, крутой обрыв узоря,
Окаймил пустынный борт песка.
Над крышей гудят провода телефона... Довольно, бессмысленный шум Сегодня опять не пришла моя донна, Другой не завел я - ворона, ворона Сижу, одинок и угрюм. А так соблазнительно в теплые лапки Уткнуться губами, дрожа,
Над крышей гудят провода телефона... Довольно, бессмысленный шум!
Сегодня опять не пришла моя донна,
Другой не завел я - ворона, ворона! Сижу, одинок и угрюм.
А так соблазнительно в теплые лапки Уткнуться губами, дрожа,
Профиль тоньше камеи, Глаза как спелые сливы, Шея белее лилеи И стан как у леди Годивы.
Профиль тоньше камеи,
Глаза как спелые сливы,
Шея белее лилеи
И стан как у леди Годивы.
(Всем добрым знакомым с отчаянием посвящаю) Итак - начинается утро. Чужой, как река Брахмапутра, В двенадцать влетает знакомый.
(Всем добрым знакомым с отчаянием посвящаю)
Итак - начинается утро.
Чужой, как река Брахмапутра,
В двенадцать влетает знакомый.
Это не было сходство, допусти- мое даже в лесу,- это было то- ждество, это было безумное превра- щение одного в двоих. (Л.Андреев. Проклятие зверя) Все в штанах, скроённых одинаково, При усах, в пальто и в котелках. Я похож на улице на всякого
Это не было сходство, допусти- мое даже в лесу,- это было то- ждество, это было безумное превра- щение одного в двоих. (Л.Андреев. "Проклятие зверя")
Все в штанах, скроённых одинаково,
При усах, в пальто и в котелках.
Я похож на улице на всякого
Воробей мой, воробьишка Серый-юркий, словно мышка. Глазки - бисер, лапки - врозь, Лапки - боком, лапки - вкось...
Воробей мой, воробьишка!
Серый-юркий, словно мышка.
Глазки - бисер, лапки - врозь,
Лапки - боком, лапки - вкось...
О, Рахиль, твоя походка Отдается в сердце четко... Голос твой  как голубь кроткий, Стан твой  тополь на горе, И глаза твои  маслины,
О, Рахиль, твоя походка
Отдается в сердце четко...
Голос твой — как голубь кроткий, Стан твой — тополь на горе,
И глаза твои — маслины,
1 Раз двое третьего рассматривали в лупы И изрекли: Он глуп. Весь ужас здесь был в том, Что тот, кого они признали дураком,
1
Раз двое третьего рассматривали в лупы
И изрекли: "Он глуп". Весь ужас здесь был в том,
Что тот, кого они признали дураком,