Во имя лучшего слова,
одного с тобою у нас,
ты должен влюбиться снова,
сказать мне об этом сейчас.

Взял неласковую, угрюмую,
с бредом каторжным, с темной думою,
с незажившей тоскою вдовьей,
с непрошедшей старой любовью,

Вечерняя станция.
желтая заря...
По перрону мокрому
я ходила зря.

Здесь даже давний пепел так горяч,
что опалит - вдохни, припомни, тронь ли...
Но ты, ступая по нему, не плачь
и перед пеплом будущим не дрогни...

В твой день мело, как десять лет назад.
Была метель такой же, как в блокаду.
До сумерек, без цели, наугад
бродила я одна по Сталинграду.

...И все не так, и ты теперь иная. поешь другое, плачешь о другом... Б. Корнилов 1
О да, я иная, совсем уж иная!
Как быстро кончается жизнь...
Я так постарела, что ты не узнаешь,

Весной сорок второго года множество ленинградцев носило на груди жетон - ласточку с письмом в клюве.
Сквозь года, и радость, и невзгоды
вечно будет мне сиять одна -
та весна сорок второго года,

В предутрии деревня,
лесная сторона.
И слухом самым древним
бессонница полна.

В небе грозно бродят тучи,
закрываю Данте я...
В сумрак стройный и дремучий
входит комната моя...

Есть время природы особого света,
неяркого солнца, нежнейшего зноя.
Оно называется бабье лето
и в прелести спорит с самою весною.