У ворот Сиона, над Кедроном,
На бугре, ветрами обожженном,
Там, где тень бывает от стены,
Сел я как-то рядом с прокаженным,

Туча растаяла. Влажным теплом
Веет весенняя ночь над селом;
Ветер приносит с полей аромат,
Слабо алеет за степью закат.

Ту звезду, что качалася в темной воде
Под кривою ракитой в заглохшем саду,-
Огонек, до рассвета мерцавшей в пруде,-
Я теперь в небесах никогда не найду.

Тихой ночью поздний месяц вышел Из-за черных лип.
Дверь балкона скрипнула,- я слышал Этот легкий скрип.
В глупой ссоре мы одни не спали, А для нас, для нас
В темноте аллей цветы дышали В этот сладкий час.

Счастлив я, когда ты голубые
Очи поднимаешь на меня:
Светят в них надежды молодые -
Небеса безоблачного дня.

Летят, блестят мелькающие спицы, Тоскую и дрожу,
А все вперед с летящей колесницы, А все вперед гляжу.
Что впереди? Обрыв, провал, пучина, Кровавый свет зари...
О, если б власть и властный крик Навина: «Стой, солнце! Стой, замри!»

Солнце полночное, тени лиловые
В желтых ухабах тяжелых зыбей.
Солнце не греет — на лица суровые
Падает светом холодных лучей.

Снова сон, пленительный и сладкий,
Снится мне и радостью пьянит,-
Милый взор зовет меня украдкой,
Ласковой улыбкою манит.

Молчат гробницы, мумии и кости,— Лишь слову жизнь дана:
Из древней тьмы, на мировом погосте, Звучат лишь Письмена.
И нет у нас иного достоянья! Умейте же беречь
Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья, Наш дар бессмертный — речь.

Скачет пристяжная, снегом обдает...
Сонный зимний ветер надо мной поет,
В полусне волнуясь, по полю бежит,
Вместе с колокольчиком жалобно дрожит.