Я волком бы выгрыз бюрократизм.
К мандатам почтения нету.
К любым чертям с матерями катись
любая бумажка. Но эту...

Лошадь сказала, взглянув на верблюда:
"Какая гигантская лошадь-ублюдок".
Верблюд же вскричал: "Да лошадь разве ты?!
Ты просто-напросто - верблюд недоразвитый".

Петр Иванович Сорокин
в страсти - холоден, как лед.
Все ему чужды пороки:
и не курит и не пьет.

Скрипка издергалась, упрашивая,
и вдруг разревелась
так по-детски,
что барабан не выдержал:

Жил был на свете кадет.
В красную шапочку кадет был одет.
Кроме этой шапочки, доставшейся кадету,
ни черта в нем красного не было и нету.

Пустота... Летите, в звезды врезываясь.
Ни тебе аванса, ни пивной.
Трезвость.
Нет, Есенин, это не насмешка.

Четыре.
Тяжелые, как удар.
"Кесарево кесарю - богу богово".
А такому,

Вот иду я,
заморский страус,
в перьях строф, размеров и рифм.
Спрятать голову, глупый, стараюсь,

Гражданин фининспектор! Простите за беспокойство.
Спасибо... не тревожьтесь... я постою...
У меня к вам дело деликатного свойства:
о месте поэта в рабочем строю.

Перья-облака, закат расканарейте!
Опускайся, южной ночи гнет!
Пара пароходов говорит на рейде:
то один моргнет, а то другой моргнет.